28 | 06 | 2017
Глубокий Татарский след
Автор: Administrator   
25.10.2010 13:26
Индекс материала
Глубокий Татарский след
Стараниями Абдулвали
Просветитель
Поэт
Музыканты и артисты из провинции
Коллекционер
Учёный
Троицкое Сокровище
Все страницы

Вовеки нельзя
нашу дружбу разбить,
нанизаны мы
на единую нить.
Габдулла Тукай


Когда в далёкие времена Троицк называли «полутатарским, полукупецким», это было недалеко от истины. Купцов благодаря ярмарке, шумевшей полтора столетия, было много, да и мусульманское население в отдельные годы составляло половину всех жителей города. Но именно это придавало ему особенный, неповторимый колорит, самобытность. Если бы не это, в истории города не было таких имён, как Габдулла Тукай, Мажит Гафури, Чингиз Ахмаров, вписавших в летопись нашего края яркие страницы. Благодаря этой особенности, уверена собкор журнала «Татарстан» по Уральскому региону Галия Бикбова, «никогда не потеряется яркий, глубокий и памятный «татарский след». Предки её — Шафигуллины — жили на троицкой земле. В их именитом доме с великолепной библиотекой, с небольшой чайной, ставшей тайной явкой социал-демократов, «свято поддерживался живой огонёк просвещения». Здесь гостил великий Габдулла Тукай».
Писатель, эмигрант первой волны Михаил Каратаев в 1971 году издал в Аргентине трилогию «Русь и Орда», где привёл любопытные факты: «Татары дали России двух царей — Бориса и Фёдора Годуновых и пять цариц: Соломонию Сабурову — первую жену Василия Третьего, Елену Глинскую -его вторую жену, Ирину Годунову — жену царя Фёдора Иоановича, Наталию Нарышкину — вторую жену Алексея Михайловича и мать Петра Великого и Марфу Апраксину — жену царя Фёдора Алексеевича. Евдокия Сабурова была женой царевича Ивана, убитого отцом Иваном Грозным». Русская церковь даже причислила к лику святых несколько татар, среди них особенно известен Пётр Ордынский — племянник хана Батыя, принявший вначале православие, а позже — монашество.

 

Материалы из книги "На перекрестке времен и судеб".


Стараниями Абдулвали


Гости нашего города, познакомившись с его историей, говорят с усмешкой:
— Вас послушать, так выходит, что в Троицке всё сде­лано Яушевыми.
Всё не всё, — но многое. Одних только красивейших особняков семейством Яушевых выстроено больше десяти, один даже с зимним садом. Они построили несколько школ, медресе «Галия», высшую учительскую школу, открыли мыловаренный и кожевенный заводы, арендовали землю и выращивали зерновые культуры, производили кумыс, стро­или магазины, в том числе лучший на Урале — «Торговый дом братьев Яушевых «Пассаж», мечети, мельницы. У них появился первый в Троицке автомобиль, они построили красивую дачу — лучший образец деревянного зодчества XIX века.
Сведения о том, когда Яушевы обосновались в Троиц­ке, противоречивы. Есть предположения, что первым здесь появился Гайса сын Юсуфа Яушева. В 1856 году Гайса со­ставил «Родословную князей Яушевых». Она была провере­на и подтверждена в соответствующих канцеляриях Казани. Но, видимо, некоторые обстоятельства не позволили издать  этот труд. Он оказался где-то в кладовой вместе с тряпка­ми, подпорченный, запачканный. Своё состояние Гайса закладывал постепенно: выехав из Троицка в Бухару, он в составе караванов на верблюдах пересекал песчаные моря, работал погрузчиком вьюков на верблюдов. Вернувшись в Троицк, занялся торговлей, открыл магазины, хотя особо не преуспел в обогащении. Позже привлёк к этому делу сына. И только потом о нём заговорили как о состоятель­ном человеке, заслужившем имя «бай». Он стал уделять внимание призрению мечетей, одну из них — 3-ю мечеть — построил на собственные средства. Для этого пришлось камнем и глиной засыпать болото, где предстояло построить мечеть. Это место стало районом, где часто селились приезжавшие в Троицк татары. Кстати, с именем Гайсы связано и строительство гостиного двора на бывшей Ба­зарной площади. 10 мая 1859 года в рапорте в Оренбургское губернское правление, утверждается, что, по словам Гайсы Юсуфа Яушева, на торговой площади Троицка «с давних лет выстроен частный гостиный корпус, состоящий из 22 лавок, на пространстве длиною 30 и шириною 7 сажен со взносом в доход города ежегодно по 5 руб. с лавки...» Но существующие временные лавки «разностью своих фасадов составляют безобразие для города... и небезопасны от пожара».

Городской голова Зарубин, подписав этот рапорт, «покорнейше просил губернское правление разрешить строительство каменного гос­тиного двора» за счёт средств просителей, то есть Яушева «с товарища­ми в числе десять человек», ибо построение такового за счёт городских доходов Дума считает невозможным, потому что на построение онаго недостаточно будет всего городского запасного капитала». Дело продви­галось медленно, хотя 11 октября 1861 года городская Дума представила планы на торговую площадь, составленные топографом Эгерцем и со­ветником Сорокиным. В 1864 году архитектору Каршину было поруче­но рассмотреть чертежи на строительство лавок. А когда они были пост­роены, Гайса Юсуф Яушев и другие купцы начали заключать контракты на право вести там торговлю.
Постепенно Гайса привлёк к своему делу сыновей, а те, в свою очередь, — своих наследников. В их числе оказался внук Гайсы — Абдулвали, трое сыновей которого в 1912 году подготовили и издали его биографию. Абдулвали закладывает прочный фундамент под богатство потомков. Он объединил свои фирмы под названием «Торговый дом под фирмою Абдулвали Ахметьяновича Яушева с братьями». Он расширил и увеличил кожевенный завод. В 1881 году установил там паровое колесо.

Родился Абдулвали 12 марта 1840 года в Троицке, в 1 -м приходе. В метрической тетради имам прихода Зариф Абдулъялилов записал: «отец лашманчи (государственный крестьянин, «свободный от солдатства и других повинностей») Ахмет, мать Сагдибаныу. Став преуспевающим человеком, Абдулвали всю жизнь жертвовал немалые средства на стро­ительство мечетей, поддерживая некоторые из них материально. Яушевы, главой которых он был в те годы, построили мечеть в одной из деревень, большую и красивую мечеть в Кустанае. Он провёл большую работу, чтобы получить разрешение на открытие в Троицке специальной русской школы для татарских детей и создание мусульманского благотворительного общества. Но самым значительным делом его считается то, что он материально поддерживал новый метод обучения и просвещения и израсходовал на это немало собственных средств. Он, в частности, субсидировал поездку в Стамбул одного из учителей медресе для освоения метода. А когда тот вернулся и открыл первую школу с обучением по-новому, Абдулвали начал выдавать учителям этой школы по 50 рублей в месяц, а также зарплату тем учителям других троицких школ, где вводился этот метод. Благодаря стараниям Абдул­вали и его материальной поддержке было получено разрешение на издание сборника изречений про­рока Мухаммеда, необходимого для всех медресе. Была отпечатана тысяча экземпляров, на каждом надпись: «Благодаря помощи Абдулвали сына Ахмет Хажи Яушева». Вместе с муфтием Султановым и ахуном Рахманкуловым он был удостоен чести в 1895 году поздравить царя Николая Александро­вича с восшествием на престол, они были приняты в Зимнем дворце и с высочайшего разрешения преподнесли императрице в качестве подарка меха на 10 тысяч рублей.
Среди влиятельных людей города он занимал видное место, без совета с ним не начинались все важные дела. Ему было вручено несколько медалей от имени правительства. До последних дней (Абдулвали умер 13 марта 1906 года) он вёл дела «Торгового дома Абдулвали Ахметхановича Яу­шева с братьями». После его смерти название фирмы поменяли — он стал известен как «Торговый дом братьев Яушевых». Из всех других уральских фирм она была однонациональной, сплочённой и надёжной.

 


 

Просветитель


В истории нашего города «татарский след» оставили многие публицисты, поэты, врачи, рели­гиозные деятели, просветители. 105 лет назад, в августе 1902 года, в Троицк был переведён заведую­щим 2-классным русско-татарским училищем Лутфулла Калимуллич Абдулгазизов. По свидетельству знавших его, это был человек, абсолютно преданный своему делу. Он рос в крестьянской семье в деревне Саракташ Оренбургской губернии. Его тяга к знаниям была так велика, что отец отправил сына в татарскую учительскую школу в Оренбург, чтобы избавить от тяжёлой участи крестьянина. Лутфулла с оценкой «пять» по всем предметам окончил школу и получил звание учителя начального татарского училища. Его назначили в Метелёвское русско-башкирское училище Челябинского уезда. Он проработал там 8 лет, а потом по настоянию отца вынужден был вернуться в Саракташ, чтобы помочь ему по хозяйству. Но без любимой работы он долго оставаться не смог, хотя сыновний долг не позволял ослушаться отца, который бы не понял его, вернись Лутфулла к своей работе. Пришлось идти на хитрость: Лутфулла тайком направляет письмо инспектору инородческих школ Оренбургско­го уездного округа Катаринскому с просьбой назначить его в одну из школ. В ответ пришел вызов на работу в Серменёвское русско-башкирское училище, что в Белорецкой волости Верхнеуральского уезда. Против официальной бумаги отец пойти не посмел. После семи лет работы Абдулгазизова пе­реводят в Троицк. Это был уже опытный, по-настоящему народный учитель, педагог-творец. Он шаг за шагом создавал свою методику преподавания русского языка, сопровождая теоретический матери­ал наглядными пособиями. В его классе стоял шкаф, набитый гуттаперчевыми фигурками животных, рыбок, фруктов. Он подготовил руководство, в котором дал разработку ста уроков, назвав его «Пер­вый шаг к сознательному усвоению русской грамматики для инородческих детей». Правда, всё это не было издано, но в первой книге «Вестника Оренбургского уездного округа» была опубликована его статья «Обучение русской разговорной речи в русско-инородческих школах». Его работа осложнялась тем, что многие родители из числа татар и башкир неохотно отдавали своих детей учиться. Но сам Абдулгазизов использовал любую возможность узнать что-то новое. Дважды: в 1892 и 1893 годах в Оренбурге он прослушал летние курсы по садоводству, пчеловодству и огородничеству, а потом на практике применял эти знания. В Метелёвской и Серменёвской школах им были созданы фруктово-ягодные сады. Среди башкирских крестьян он пропагандировал знания, прививал им основы разве­дения садов и огородов.
Уже за время работы в Троицке он прослушал курсы по бухгалтерии, а затем организовал для молодёжи бухгалтерские курсы при русско-татарском училище, так как с развитием торговли и про­мышленности росла потребность в грамотных кадрах. Когда троицкая общественность отмечала 25-летие педагогической деятельности Лутфуллы Абдулгазизова, среди поздравлений были и от его быв­ших подопечных с бухгалтерских курсов, в том числе одно даже из Сербии.
На торжествах по случаю юбилея много говорили о его благотворительности, о том, что он обучал детей, прививая им любовь к русскому языку, приобщая к русской культуре. Его коллеги из русских училищ в своем приветствии написали: «Эта деятельность... очень трудная и чрезвычайно
cartinответственная как пред Богом, так пред людьми и собственной совестью была для Вас тем труднее, что народ, среди которого Вы работаете, окутанный тьмой невежества, с трудом понимает нужду в просвещении...
Побеждая на своем пути все препятствия терпением, пре­данностью делу и любовью к детям,... Ваши труды ведут тём­ный, невежественный народ к светлому будущему... Ваша речь, дышащая искренней убеждённостью и практичностью, ободряет уставших и робких».
В 1900 году Лутфулла Калимуллич Абдулгазизов был на­гражден медалью «За усердие». Об этом его известил инспектор народных училищ Верхнеуральского района Оренбургской губер­нии М. Лебединский: «Государь император в 20-й день декабря 1900 года Всемилостивейше соизволил наградить Вас серебря­ною медалью на Александровской ленте, с надписью «За усер­дие», для ношения на груди».
В 1906 году ему присвоено звание личного почётного граж­ данина. А когда 30 октября 1913 года Лутфулла Абдулгазизов скончался от туберкулеза легких, все ощутили огромную потерю. В день его похорон во всех школах Троицка были отменены занятия. Проститься с ним пришел весь город — так велико было уважение к этому человеку.
В наследство своим детям он передал лучшие свои качества: тягу к знаниям, уважение к родному народу и той культуре, носителями которой были люди иной веры. Два его сына и одна дочь пошли по стопам отца. Старший сын Нигматулла, окончив в 1918 году гимназию, работал в Троицком отделе народного образования, затем был переведён в Челябинск. Работал там с 1923 по 1929 год директором татарской школы № 7 им. Некрасова. Переехав в Уфу, был завучем в образ­цовой школе, преподавал русский язык в Башкирском медицинском институте и лесотехническом техникуме. А ещё он занимался переводом на русский язык произведений башкирских писателей и поэтов. Перевёл автобиографическую повесть Мажита Гафури «На золотых приисках поэта». Бес­хитростные слова о нелегкой участи шакирда медресе «Расулия» во время летних каникул запада­ют в душу: «Тихо и тоскливо стало в опустевшем медресе. Здесь остались только самые бедные, которым и идти-то некуда.
Зимой мы ещё перебивались кое-как: прислуживали богатым шакирдам (ученикам), помогали им одолевать науку, варили им обед, кипятили воду... В прошлом году летом мы разбрелись кто куда. Тогда я кашеварил на заимке одного троицкого богача. Богач был щедр только на работу, мне при­ходилось ежедневно выпекать для рабочих две квашни хлеба, варить обед, раза три в день ставить огромный самовар, да вдобавок еще доить коров».
В общем нелёгким был путь будущего народного поэта Башкирии, поэта-просветителя к славе и известности. Русский читатель узнал об этом благодаря талантливому переводу, сделанному одним
из потомков педагога Абдулгазизова. Учителем стал и второй его сын — Зайнулла, который до конца своей жизни (1958 г.) был директором 7-й татарской школы. Несколько раз он избирался депутатом городского Совета.
Примеру отца последовала и дочь Лутфуллы Калимуллича — Рауза, которая стала автором учеб­ника для учеников 4-х классов татарских школ, а после введения новых программ — учебника для 3-х классов «Родная страна». Она была членом Союза журналистов Татарии, участвовала в работе женского журнала «Азат хатын», комитета фонда мира. Так что общий стаж педагогической деятель­ности династии Абдулгазизовых составляет более ста лет. А если учесть стаж работы учителем млад­шего брата Лутфуллы — Абдуллы Абдулгазизова, расстрелянного НКВД в 1932 году, трех сыновей младшей дочери Галии Лутфулловны (все они стали профессорами, докторами наук), то эта цифра значительно увеличится.
Один из потомков этой династии Роберт Искандерович Нигматуллин — академик Российской академии наук — по приглашению Сибирского отделения РАН с группой учеников и единомышлен­ников ездил в Тюмень, организовал там академический институт и кафедру в университете. Потом возглавил Уфимский научный центр РАН и Академию наук Республики Башкортостан. Читал лекции в Сорбонне, в одном из политехнических университетов Нью-Йорка. В декабре 1999 года был избран в Государственную думу. Этот человек энциклопедических знаний считает, что люди должны уважать убеждения и духовные ценности своих предков, воспитывать в человеке гармоничное сочетание ощу­щения собственной национальной принадлежности с многоэтничностью. Он пишет: «Я себя ощущаю и татарином, и башкирином, и русским... Национальное чувство должно сводиться к чувству долга перед своим народом и обязанности передать его язык и духовные ценности детям».
Его девизом стали слова А. Твардовского: «Нельзя прожить без правды сущей». Но Роберт Ис­кандерович добавляет: «Миллионы людей живут без правды. Но страна благополучно без правды жить не может. Более того, одной правды недостаточно. Нужна еще любовь к Родине, любовь к «оте­ческим гробам». С этой любовью жили его деды и прадеды. С нею живёт он сам.

 


Поэт


О Троицке всегда говорили и писали как о городе необычной судьбы, неповторимом и загадочном. Ярмарки принесли ему славу одного из крупных торговых центров. Множество учебных заведе­ний закрепили за ним славу культурного центра, центра просвеще­ния. Из самых отдалённых стойбищ приезжали сюда дети разных народов.
Здесь был такой воздух, настоянный на степных травах, что Габдулла Тукай говорил: «Его хоть на хлеб намазывай». Здесь «всё было полно безмолвным ленивым очарованием, всё вокруг было как-то по-особенному неподвижно... сухой горячий воздух, бес­крайняя голубая чаша неба, опрокинутая над степью, — ничто не обнаруживало никакого движения в этой мертвой гармонии мира. Временами казалось, что само время застыло в этом неподвижном покое».
Но время не стояло. По крайней мере, так не считал Шайх-зада Бабич, классик башкирской литературы. В 15 лет он, полу­чив начальное образование в медресе своего отца, оказывается в казахских степях. Чтобы бороться с невежеством, становится учи­телем. Но и сам учится, знакомясь с акынами Казахстана, изучая литературу народов Востока, влюбляясь в поэзию Лермонтова и Пушкина, собирая народный фольклор. Он много размышляет над  стихами Мифтахетдина Акмуллы, учится у своих современников Тукая и Гафури. Затем поступает в Уфимское медресе «Галия», где давали глубокое и широкое образование. Знакомится там с прогрессивно настроенными пре­подавателями и студентами. В 1916 году Бабич приезжает в Троицк и начинает преподавать татар­ский язык и литературу в одном из светских учебных заведений города, сотрудничает с журналом «Акмулла», участвует в литературных вечерах и благотворительных концертах со своими стихами и поэмами. Он лирик, и его произведения наполнены чувствами любви к своему народу, родному краю.
Пути многих поэтов пересекались в Троицке, и Бабич оказывается в самом центре литератур­ной жизни, становится любимцем молодежи. Но ни успех, ни его весёлый и общительный характер не ослепляют его. Он видит и глубоко осмысливает проблемы современности. И когда башкирский народ вступает в борьбу за свободу, Шайхзада Бабич оказывается с ним. Он активно работает в аппарате Башкирского ревкома. Вскоре после Октябрьской революции на сторону Советов перехо­дят башкирские конные части, которые до этого служили в белой армии. И это к ним обращается Бабич со словами:

Сам подумай, башкир,
пораскинъка умом,
Где от зла ты избавишься лютого?
Сними-ка с себя мундир
Колчака И оставь ты разбойника
Дутова.

Лёгкость, ясность мысли, непосредственность — вот что отличает произведения Бабича. А с переменами в обществе меняется и тональность его поэзии, проявляется стремительный ритм вре­мени:
Пой, курай, от утра до утра. Гордо, звонко, заливисто, смело.
Он призывает:
Земля моя, родной очаг, Настало время для работы.
В 1918—1919 годах Бабич становится военным корреспондентом в башкирских войсках. 25 фев­раля 1919 года его назначают на работу в отдел печати Башкирского ревкома. До этого он был редак­тором газеты «Башкорт», инициатором создания и руководителем молодежной организации «Тулкын» («Волна»)...
В библиотечной системе Челябинска есть библиотека, стоящая особняком: татаро-башкирская. Она возникла в 1906 году. К своему столетию библиотека выпустила буклет, в котором рассказыва­ется о том, что в 20-е годы прошлого века она стала носить имя поэта Шайхзады Бабича, занявшего выдающееся место в литературе XX века. У него счастливая и трагическая судьба: «тонкий лирик, оратор, певец, музыкант, актёр и поэт, высоко поднявший культуру и технику стиха», Бабич был звер­ски убит 28 марта 1919 года, когда ему было только 24 года.
Свою миссию библиотека видит в том, чтобы сохранять и пропагандировать национальную культуру татар и башкир. Этого же хотел и Бабич:
Как я горд, народ прекрасный, что к тебе принадлежу! Быть хочу твоим поэтом, за тебя стоять стеной. Близок сердцу дух народный, я мечтаю, край родной, Жить с тобой одной печалью или радостью одной.

Татаро-башкирская библиотека в Троицке тоже видит свою миссию в том, чтобы националь­ная культура татар и башкир, язык этих народов, литература, искусство не были забыты. Здесь много произведений классиков на родном языке, много справочной литературы, стендов, посвя­щенных выдающимся представителям этих двух народов. Чем больше занимается библиотека: ин­дивидуальной или массовой работой? Трудно сказать. Ведь это как две руки одного организма, каждая из которых имеет своё назначение. Но оба направления преследуют одну цель — удовлет­ворить жажду духовного приобщения к национальному наследию. Вот и стала библиотека неофи­циально центром татарской и башкирской культуры, проводя различные праздники самостоятельно или совместно с городским Домом культуры: религиозные «Ураза-байрам», «Курбан-байрам», а также новый российский праздник— День единства, «Троицк многонациональный», фестиваль «Под радугой дружбы».
Тесные связи со средствами массовой информации позволяют библиотеке доводить до своих читателей сведения о работе, о новых поступлениях литературы.


Сегодня библиотека в значительной степени — информационное учреждение, которое действует в условиях, когда в городе нет нацио­нальных образовательных учреждений. Поэтому информационно-библиографическая работа имеет сугубо национальную направленность. Здесь можно найти материалы об исламе, о празднике сабан­туй, о Казани. Поэтому в библиотеку идут люди не только за книгой, а за общением, родным словом, родной песней. Читатели старшего поколения, являясь носителями народной культуры, духовности, языка, охотно делятся с молодыми, помогают коллективу библиотеки собирать предметы декоратив­но-прикладного искусства, утварь. Эти экспонаты используются на различных мероприятиях вне биб­лиотеки.
Мажит Гафури, будучи шакирдом медресе «Расулия», часами мог сидеть над книгами в этой библиотеке. Было это в период с 1898 по 1905 годы. Здесь он писал своё первое революционное сти­хотворение «Железная дорога».
История библиотеки сохранила несколько интересных фактов. К примеру, тот, что её фонды пополнялись частными лицами и благотворительным обществом; что поначалу она размещалась на улице Николаевской (сейчас ул. Разина, 18), затем по Нижегородской (ул. Советская. 13). В библиотеке было всего около 500 книг. На средства купца по имени Мухамеджан был куплен дом по Толстовской (ул. Ленина, 80). Старейшим читателем был Сафа Кабиров, просвещённый для своего времени человек, выписывавший книги из Москвы. Здесь он встречался с Гафури, Бабичем, Расихом. Ещё в 60-е годы прошлого столетия он был читателем библиотеки. Первые годы заведовали скромным хозяйством, а по тем временам настоящим центром культуры старого торгового города, братья Фазыл и Хаким Исхаковы. Затем — Гайша Курбангалеева, в 1912 году заведующим стал А. К. Темеркеев, а библиотекарем — Мин. Минлекеев.
За минувшее время сменилось не одно поколение читателей, сохранились имена тех, кто работе с книгой отдал многие годы. В их работе неизменными оставались любовь к родной культуре, жела­ние донести до читателей весь багаж знаний о своём народе.
Самые популярные темы в работе — этнография, краеведение, ведь троицкая земля дала не­мало замечательных имён, как в далёком прошлом, так и сейчас. О них рассказывают стенды, с ныне живущими организуются встречи в клубе «Сююмбике» во время чествования участников вой­ны, на днях пожилого человека. Творчество Акмуллы, Мажита Гафури, Габдуллы Тукая, Атиллы Расиха, Рустама Валеева, Басыра Рафикова и других в библиотеке изучают особенно пристально, ведут поиск новых материалов, изданий, воспоминаний. О каждом здесь можно найти литературу, побывать на встречах, посвященных творчеству знаменитых земляков. Одной из форм работы, ко­торую практикует коллектив, стали экскурсии по библиотеке, в которых участвуют школьники и студенты ветакадемии, филиала ЧелГУ. Приезжим студентам интересна история города, о котором в 2002 появилась ещё одна книга. Её написала коренная троичанка Марьям Тагировна Абубакирова в соавторстве с фотожурналистом Искандаром Шамсутдиновым и педагогом Розалией Хасанжано-вой. «Историю оставить народу своему» — таким было желание одной из старейших жительниц нашего города, отдавшей многие годы воспитанию подрастающего поколения. Она знала многих из тех, о ком и была написана книга, кое с кем вела переписку. Её уникальная память сохранила имена троицких татар, отдавших городу свои средства на развитие промышленности, культуры, на строительство школ и мечетей.
Марьям Тагировна в 1911—1916 годах училась в женской школе «Сююмбике», в 1937 году окончила Оренбургский пединститут, а с 1943 года до самого закрытия единственного в городе на­ционального учебного заведения, каким был татаро-башкирский техникум, работала здесь завучем. Многие её ученики стали уважаемыми людьми, такими же, как она, пропагандистами истории и куль­туры родного народа. Являясь активным членом культурного центра «Дуслык», она стала инициато­ром сбора материалов о жизни татар в нашем городе. Её воспоминания — о людях ушедшей эпохи. Многие из тех, кого знала она, прошли тяжёлый путь, но Марьям Тагировна уверена, что знание про­шлого позволяет отчётливее понять, какими были утраты, дорожить новыми приобретениями, чтобы узнать себя, свою родословную, свои корни.
Книга достигла цели — потомки тех, о ком говорит в своих воспоминаниях Марьям Тагиров­на, рады были узнать о своих предках, рады рассказать в письмах, адресованных ей, что в этой жизни они не потерялись, добились успехов. Книга занимает почётное место в татаро-башкирской
библиотеке, не потерялась среди того огромного количества документов, которыми располагает библиотека.
Когда-то газета «Степь» писала, что в биб­лиотеку «Нажат» (так она называлась) записыва­ются даже русские. Среди сегодняшних читате­лей есть и татары, и башкиры, и русские, ведь, действительно, «нанизаны мы на единую нить». Заведующая библиотекой (филиал № 1 город­ской библиотечной системы) Расима Гариповна Нашарова, рассказывая о работе, называет не­сколько цифр: 2450 пользователей, из них боль­ше половины — русские, 2600 человек побыва­ли в прошлом году на различных мероприятиях. Библиотека тесно сотрудничает с городским та­таро-башкирским культурным центром, с Домом дружбы народов в Челябинске, областной библи­отекой им. Ш. Бабича.
Расима Гариповна проработала уже 30 лет в этой библиотеке, которая по существу стала сейчас национальным очагом культуры. По об­разованию она филолог. Влюблена в татарский язык, культуру своего народа. Пыталась органи­зовать на факультативной основе преподавание национального языка. Стала инициатором про­ведения многих мероприятий в библиотеке. Пишет стихи.

 


Музыканты и артисты из провинции

Моё детство проходило в густонаселенном дворе, отгороженном от бывшего яушевского Пас­сажа высоким деревянным забором. Тогда еще на пересечении улиц Советской и Малышева стояло то, что когда-то было небольшой мечетью, о которой бабушки-татарки из нашего двора говорили, что была она хоть небольшой, но красивой, построена, по некоторым данным, в 1910 году и ком­позиционно связана с Пассажем. А уж сам Пассаж в их рассказах представал перед нами дворцом изобилия. Нас, не особенно сытых и плохо одетых послевоенных детей, нетрудно было удивить. Мы верили рассказам, тем более что частенько во время наших «археологических раскопок» в поисках яушевских кладов, спрятанных якобы во время революции 1917 года, действительно, кое-что находи­ли: небольшие коробки с удивительно красивыми флакончиками, тончайшие носовые платочки. Но увы, платочки истлели, а пузырьки, некогда наполненные благовониями, были пусты. Только на всю жизнь осталось очарование этой стариной, какое-то щемящее чувство безвозвратно ушедшего. Оста­лись и воспоминания о татарских праздниках, нарядно одетых женщинах-татарках в наброшенных на голову белых шёлковых шалях, в блестящих галошах-ичигах на ногах поверх сапог. А ещё помнятся два магических слова: «Зур концерт». Мусульманская часть населения нашего двора с этими словами уходила на большие концерты и спектакли татарского театра.
Он возник в Троицке в 1910 году — так сообщает энциклопедия, изданная в 2003 году в Ка­занском издательстве «Магариф». Энциклопедия вобрала в себя богатейший материал о людях, о важнейших событиях из жизни мусульман нашего края. В частности, о татарском театре там сказано, что он создан «как любительский коллектив под названием «Троицкое общество поощрения теат­рально-музыкального искусства». Председатель общества — М. Давлетшин. В 1919 г. преобразован в профессиональный театр. В 1931 г. переведен в Свердловск под названием «Уральский областной татаро-башкирский передвижной рабочий театр».
В разные годы в театре работали Г. Казанский, М. Надрюков, Исхак Илялов, 3. Сабитов, М. Му-тин, Б. Тарханов, С. Садыкова».
По-разному складывались судьбы этих людей. К примеру, Мингали Надрюков, выходец из бед­ной семьи, в юношеские годы занимался мелкой торговлей. Но однажды случайно попал в театр и, как это нередко бывает, мир сцены покорил его, стал его судьбой. Начинал он с исполнения неболь­ших ролей. Но уже на троицкой сцене к нему пришел успех. Затем он работал в Свердловске, Казани, академическом театре им. Т. Камала. Его творчество покоряло зрителей, в истории татарского театра он оставил заметный след. 13-летним мальчишкой расклеивал афиши троицкого театра ещё один та­лантливый актёр — Фахри Сайфутдинов, а потом он 40 лет блистал на сценах Троицкого, Оренбург­ского и других театров.
Знаменитыми когда-то были в Троицке братья Исмагил и Исхак Иляловы. Старший из них -Исмагил — унаследовал от матери страстную любовь к музыке. Только Гулыни-апа играла на малень­ких гармониках, а сын увлекся игрой на мандолине. Он прожил долгую и насыщенную творческими успехами жизнь. Слава «гения мандолины», «короля и поэта мандолины» будет его сопровождать

cartinka


всюду. Из своего инструмента он умел извлекать звуки, проникавшие в души слушателей. Первые шаги музыкант Илялов сделал в 12 лет, когда его пригласили в составе струнного оркестра принять участие в одном из «Восточных вечеров». Уже через год Исмагила слушал классик татарской литера­туры Габдулла Тукай.
Во время учёбы в Оренбурге Исмагил не оставляет занятия музыкой, более того, — участвует в создании татаро-башкирского «музыкально-драматического общества». В 1917 году создаёт и руко­водит музыкальными курсами, продолжая исполнительскую деятельность. Завораживает виртуозной игрой на мандолине слушателей многих городов. Переехав в 1924 году в Казань, Исмагил Губай-дуллович участвует в постановке первых татарских опер. Позже при его непосредственном участии создаются оперные студии для талантливой молодёжи из числа татар и башкир при Московской кон­серватории.
Много работает в Ташкенте, создав там научную музыкальную лабораторию. Проявив незауряд­ные организаторские способности, «поэт мандолины» не прекращает концертную деятельность. Не прерываются и его связи с родным городом, он ведёт переписку с краеведами, присылает в татаро-башкирскую библиотеку свои воспоминания и множество фотографий, на которых запечатлены мо­менты прошлого, лица тех людей, с кем музыканта связала судьба.
Его брат Исхак, окончивший мужскую гимназию, уже в 1918 году начинает свою сценическую деятельность в Троицком татарском театре. Уехав в 1922 году в Уфу вместе со своей женой, тоже
актрисой, он пробует себя в режиссуре. Даже участвует со своим спектаклем в олимпиаде националь­ных театров в Москве в 1930 году. Какое-то время они с женой снова работают в Троицке. Потом он художественный руководитель в Свердловском татарском театре, режиссёр и руководитель Узбекс­кого академического театра им. Хамзы, худрук Хорезмского узбекского музыкально-драматического театра. С 1948 года Исхак Губайдуллович Илялов начинает преподавать в Ташкентском театральном институте. Им поставлены спектакли «Голубая шаль» К. Тинчурина, «Фархад и Ширин», «Егор Бу­лычев», «Гамлет» и другие.
Троицкий татарский театр регулярно обновлял репертуар. Это позволяло в здании обществен­ных собраний и других залах часто проводить «Восточные вечера», в программу которых включались спектакли. А разнообразный по творческому амплуа состав труппы позволял ставить и лучшие татар­ские пьесы, и произведения русских и зарубежных классиков. Некоторые источники свидетельствуют, что в театральных постановках участвовали И. Шагдалеев, X. Илялова, З.Л. Аитов, М. Миннулла и другие. Профессионализм троицких артистов был очень высок. Говорили, что он уступал лишь акаде­мическому театру в Казани. После революции 1917 года Троицкая труппа продолжала существовать. А когда в августе 1919 года театр самодеятельных артистов был преобразован в профессиональный, в отчетах о его деятельности сообщается, что он ставит по 5 спектаклей в месяц. Архивы свидетель­ствуют, что труппа работала и в годы Гражданской войны. Из отчета о работе уездного подотдела ис­кусств от 16 мая 1921 года следует, что рабочие клубы и Народный дом «... обслуживаются в Троицке группами подотдела искусств:
1 .русской драматической труппой — 26 чел.;
2.русской разъездной драматической труппой, обслуживающей культстрой, --10 чел.; мусульманской труппой в составе 18 чел.».
«Любите ли вы театр?» — такой вопрос никогда не стоял перед теми, кто создавал татарский театр, отдавал ему душу и сердце. В разные годы на троицкой сцене нередко выступали актёры акаде­мического театра Казани, а троичане порой работали в Челябинске, Свердловске, ничуть не уступая в мастерстве тем, кто считался рангом повыше провинциальных актёров.
Нелёгкая судьба выпала на долю одной такой провинциальной артистки из народа — Фаризы Шайдулловны Губайдуллиной. Ещё в начальной школе у неё проявились творческие и организатор­ские способности при подготовке концертов для родителей. А к 1919 году относится начало её служ­бы в рядах Красной армии и одновременно начало сценической деятельности в войсках. Она была зачислена в списки прикомандированных к штабу 42-го запасного стрелкового полка и поставлена на все виды довольствия. С 4 августа 1921 года Фариза работала инструктором-организатором женот­дела при уездном комитете РКП(б). Через год выходит на любительскую театральную сцену. И с той поры театр становится её домом до конца жизни.
В 1927 году Фариза Шайдулловна работает в Троицке как профессиональная актриса. В 1934 её приглашают во вновь организованный татарский театр Новосибирска, по окончании совпартшколы она становится художественным руководителем татаро-казахского драмкружка в Магнитогорске, поз­же — актрисой Челябинского областного (колхозно-совхозного передвижного) татарского театра. За творческие успехи в 1940 году её наградили поездкой в Москву.
В годы войны татарский театр был расформирован, но костяк коллектива, руководителем кото­рого до 1977 года оставалась Фариза Губайдуллина, продолжал работать. Здесь сменилось не одно поколение самодеятельных артистов, обновлялся репертуар, но неизменным оставались талант и тру­долюбие, знания татаро-башкирской драматургии и высокая театральная культура руководителя, ко­торая запомнилась зрителям в ролях пробивных старушек, хитроватых свах.
Успешно работали в коллективе знаменитые гармонисты М. Бабажанов, С. Исмагилов, С. Сера-зетдинов.
Активными помощниками были X. Бикчентаева, супруги Саматовы, Галямшины.
На передовой линии этого культурного фронта долгие годы оставались И. Шарипов, X. Салимо-ва, Б. Гайнутдинов, Д. Атнагулов, X. Гаделыпина и многие другие энтузиасты сцены, дарившие лю­дям не только свой талант, но и тепло своих сердец. Они доказали, что нет провинциальных театров, если есть большое искусство.

 


Коллекционер


Написав этот заголовок к очередному очерку о нашем земляке, я призадумалась - - он не выражает сути увлечений, того объёма знаний, которыми поражал всех Мужип Вахитович Вахитов. Он был нумизматом, филокартистом, краеведом, собирал гармошки, значки страховых обществ, интересные истории о нашем городе и просто был человеком, не равнодушным к тому, что было и что будет. Говорил при этом, что нельзя убивать время, надо уметь им распорядиться с пользой для себя. Но получалось, что все его увлечения полезными были и для других. Как-то он приобрёл альбом с фотографиями мечетей, в том числе и одной троицкой. Альбом был снабжён рассказами о стилях построек и архитектуре культовых зданий мусульман. Но этот альбом его обладателю был интересен тем, что за каждым снимком стояла интересная история, разгаданная, или, наоборот, не­разгаданная судьба.
В его альбоме по истории города было много уникальных предметов, таких, как один из номе­ров журнала «Акмолла», отпечатанный в 1912 году в типографии «Энергия»; фотоснимок, на котором двое пожимают друг другу руки, а вокруг люди в шинелях и будённовках. Кто эти люди? Ключом к разгадке служит плакат: «Трактор колхозу от красных ветеранов». Снимок сделан возле здания, когда-то принадлежавшего купцу Башкирову, у которого, кстати, появился один из первых в городе авто­мобилей на дубовых колёсах. За всем этим — дух ушедшей эпохи, которую хотел узнать и сохранить страстный коллекционер М.В. Вахитов.
cartinРодился он в деревне Карасёво Сафакулевского района Курганской области за год до революции 1917 года. Учился в школе рабочей молодежи, учительских курсах, служил в армии. А в годы вой­ны был некоторое время первым секретарём Сафакулевского райкома комсомола. Молодёжь района организовала работу на полях, сбор средств и продуктов в фонд помощи детям фронтовиков. Ему лично адресована телеграмма Сталина за эту работу. В Троицке он с 1946 года на комсомольской работе, позже — заведует отделом культпросветработы и отделом образования. Окончил Челябин­ский учительский, а затем и педагогический институты. Становится директором педучилища, пре­подаёт историю в школах города. Он обладатель многих званий и наград, а краеведение, иссле­довательская работа — это от любви к родному краю, к Отечеству. Огромное количество разных исследований посвящено им Троицку, его домам и улицам: Оренбургской, ровеснице города, где располагались особняки крупных купцов Осипо-ва, Яушевых, Бакирова; Колбинскому переулку, переименованному в честь убитой Ираиды Се-ливановской; улицам им. С. М. Цвиллинга, И. В. Кочинского и другим. Он увлекается коллек­ ционированием марок, открыток, значков. Ему далось собрать около 700 открыток с видами старого Троицка. Они, по его мнению, служили отличным ил­люстрационным материалом на уроках истории, сыграли определённую роль при ремонте городской гостиницы, а в 1980 году ими воспользовались городские и областные архитекторы при сборе материалов для разработки про­екта центра города.
8 апреля 1984 года в газете «Советская Россия» был опубликован материал троицкого краеведа М. Вахитова о том, как в его руки попал дневник ленинградской девоч­ки Лиды Затенацкой, которая делала записи с 14 нояб­ря 1941 года о жизни в блокадном городе. Подробности этой жизни потрясают и сейчас: «мама жарила отруби на касторке, от них тошнит», «я голодная как никогда», «под вечер дали 75 граммов сухарей»... Их вывезли по льду Ладожского озера, и они оказались на Урале, снача­ла в Степном, затем в Черноречье.
Мужип Вахитович встретился с мамой Лиды через много лет и узнал, что Лида стала фельдшером, уехала с мужем в Тбилиси, родила двоих детей. Прочитав статью  в газете, она написала в Троицк письмо: «... после пуб­ликации поняла, что надо вспоминать и рассказывать о тех суровых днях, чтобы наши дети и внуки не узнали тягот военного времени»...
Особое место в жизни Вахитова было отведено творчеству Мусы Джалиля, Габдуллы Тукая, Ма-жита Гафури, Чингиза Ахмарова. Он становится инициатором литературных чтений, участником крае­ведческих конференций, праздников улиц, носящих имена этих великих людей, изучает их биографии и с этим материалом идёт на уроки истории, выступает в газете. О творчестве Габдуллы Тукая он пишет: «Тукай прошел короткую, но полную творческого огня жизнь. С 1905 года, когда в печати поя­вились его первые произведения, по 1913 год, когда жестокий туберкулёз свёл его в могилу, им напи­сано десять тысяч стихотворных строк. Тукай был нежным лириком, возбуждающим в сердцах людей самые тонкие чувства. Он, отдавая дань уважения гениальным русским художникам слова, говорил: «Если Пушкин и Лермонтов — солнце, то я — луна, берущая свет от них». Благодарные потомки у театра оперы и балета в Казани поставили два памятника: Пушкину и Тукаю. М. В. Вахитов, побывав­ший там, говорил, что это символ дружбы двух народов: русского и татарского. А ещё он познакомился в 90-х годах с Ахметгалеем Рахматуллиным, сопровождавшим Тукая после его лечения в Троицке. И все эти события связались в единое целое в краеведческом поиске неутомимого Вахитова.
Он же, как об исторически значимом факте, рассказывает о годах творческой жизни Мифтахетди-на Камалетдиновича Камалетдинова, впоследствии за историю помыслов и правдивость прозванного Акмуллой, то есть честным, правдивым учителем. Это был поэт, который сблизил народы, культуру
и языки всего тюркоязычного населения России. Он учительствовал в школе, писал книги, мастерил вещи, необходимые в быту. Его стихи переписывались от руки, передавались из рук в руки от одного любителя поэзии к другому. Творчество Акмуллы обращено к исторической судьбе, к жизненным про­блемам, в том числе к проблеме духовного возрождения и нравственности родного народа. Сам он знал восточную классику, увлекался трактатами древности, владел русским, арабским языками, призывая
Башкиры мои, ученье нужно, ученье нужно, Среди нас неучей много, образованных мало...
Творческий путь поэта был нелёгким: долгие скитания по башкирским аулам и казахским коче­вьям, троицкая тюрьма, куда он попал за смелую критику, и трагическая смерть — он был убит у де­ревни Сыростан по дороге из Троицка в Миасс. Краеведы лишь через много лет нашли его могилу на территории мусульманского кладбища Миасса — здесь была обнаружена надгробная каменная плита с высеченной на арабском языке надписью. Позже там установили памятник из белого мрамора в виде разомкнутой арки восточного стиля. Об этом поведал своим землякам М. В. Вахитов. Он к тому же ловко играл на гармони, имел коллекцию этих инструментов, был участником художественной са­модеятельности с 1989 года, членом совета татаро-башкирской библиотеки. Он был очень влюблён в Троицк, его старину, интересно рассказывал и о первом деревянном доме, построенном без фундамен­та с пятнадцатью небольшими окнами, ставшем свидетелем прихода на Троицкую ярмарку караванов верблюдов и колонн арестантов во времена дутовщины и колчаковщины; и об огромном особняке на углу улиц Фрунзе и Красноармейской, который восхищал краеведа деревянными узорами. Любовался чугунными кружевами. Много бродил по сказочным уголкам города. Он умел разгадывать тайны про­шлого, а самое главное — умел и хотел об этом рассказывать. К примеру, достоянием горожан стал такой факт: в августе 1916 года «Троицкая газета» в разделе «Квартирный вопрос» рассказала, что некий банк за здание биржевой гостиницы предлагал её владельцу Башкирову 185 тысяч рублей золо­том. Но сделка не состоялась. Сама гостиница, конечно же, стала подлинным украшением города. Но интересна ещё такая деталь: часть её крыши облицована такими же листами железа, как и крыша на здании английского парламента — об этом писал журнал «Урал». На обратной стороне каждого об­лицовочного листа есть надпись: «Высшая награда. Золотая медаль. Всемирная парижская выставка. 1900 год». Это обнаружили рабочие во время ремонта крыши в 1980 году. Листы кровельного железа даже не были тронуты ржавчиной.
Увлечения М. В. Вахитова имели цель — рассказать троичанам о неповторимости нашего го­рода, призвать сохранить ту рукотворную красоту, которую оставили наши предки. Специалисты утверждают: «Ни одна из уцелевших церквей города не повторяет известные по России: Восток оказал влияние на всё — от формы куполов до силуэта окон. Древним Псковом веет от монастыр­ского храма на кладбище, сказочным Буян-островом возникает над головой храм возле моста через реку Увельку...
И кладбища Троицка, суровые стены погостов, древние камни с изречениями из Корана и Биб­лии — тоже неотъемлемая часть облика Троицка, его святыня...» Всё это пытался сохранить краевед и собиратель старины Мужип Вахитов.

 


Учёный


В 2003 году на здании татаро-башкирской библиотеки была установлена мемориальная доска в честь выдающегося ученого, уроженца Троицка, обладателя очень известной в нашем городе фамилии - Александра Александровича Бакирова. О нём писали популярный журнал «Огонёк», научные жур­налы, газеты. Он награждён орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, тремя орденами «Знак Почета», медалями и почётными грамотами. Он лауреат Ленинской премии, заслуженный деятель науки и техники трёх республик, доктор геолого-минералогических наук. У него множество других званий и наград, а все потому, что, продолжая дело академика И. М. Губкина, разработав теорию про­гнозирования нефтегазоносности недр, он блестяще предсказал перс­пективы развития нефтегазоносных районов Западной Сибири, за что ему был присужден Диплом первооткрывателя.
За участие в открытии крупнейшего газового месторождения Газ-ли присуждена Ленинская премия. Он «Почетный нефтяник СССР», «Почетный работник газовой промышленности СССР», «Отличник разведки недр». Он научно обосновал и обобщил большой материал по геологии и местонахождению нефтяных и газовых кладовых не только СССР, но и всех континентов Земли.
Судьбе было угодно выделить его из огромного клана купцов Бакировых, осевших в Троицке с незапамятных времён. Они водили караваны не только в Коканд и Бухару, но и в Китай. Ещё в 1845 году один из его предков предпринял попытку совершить путешествие на верблюдах в китайский город Чугучак. С этого и начался импорт чая в Троицк, поставки которого с каждым годом увеличивались. Так, в донесении Троицкой таможни о размерах товарооборота за 1860 год указано, что чая завезено на 14667 рублей больше, чем в предыду­щем году. Но Александру Александровичу не довелось пройти по той тропе,   которую   протори-iли его знаменитые предки — купцы второй гильдии Бакировы.   Правда,   путе­шествий и экспедиций по миру  в  его  жизни  было предостаточно.        Только сама эта жизнь складыва­лась  по-разному.  Он ро­ дился   через   два   месяца после  смерти  отца.  Стал наследником большого состояния. Но именно это он вынужден был скрывать, так как процветавшую некогда фирму его отца, огромную дачу, магазины поглотил молох революции. Несмотря на то, что Бакировы с приходом новой власти не покинули родной город, открыли санаторий на своей даче, лечили больных, один из них был арестован, а старший брат   Александра Александровича вместе с молодой женой и матерью были сосланы в Сибирь. Русское имя у него самого тоже появилось в силу трагических обстоятельств. При   рождении он был наречен Абдулхамидом по отцу Абдулла-тыповичем. В 1926 году, окончив образцовую среднюю школу № 12, выехал в Ленинград, поступил в горный институт. Чтобы не повторить судьбу брата и матери, он вынужден был поменять имя и отчество, прервать с ними связь на долгие годы. Покинув город в 20 лет, он никогда  здесь больше не появится. Лишь мемориальная доска, установленная на том доме, где жила семья, в какой-то степени поможет восстановить справедливость, наполнить его воспоминаниями: «Бронзовые под­свечники, керосиновые лампы — от трёхлинейных до двадцатилинейных. Мягкие тюфяки, ласковые бабушки, страшные сказки под вой февральских буранов, игра в прятки, когда укромным уголком могла служить и широченная юбка бабушки. Медвежья шкура в кабинете отца. Уроки музыки. Пер­вый майский выезд на дачу, крокет, свобода, волнообразное движение ковыля, серебристого в пору цветения, непередаваемо прекрасный кумыс в юртах гостеприимных казахов. Перезвон колоколов церквей, пятикратные призывы муэдзинов. И чудо электричества и первого домашнего телефона...» Это строки из письма одного из потомков троицких Бакировых, которые после революции рассели­лись кто в Казани, кто в Ташкенте. С большой натяжкой можно сказать, что второй Родиной Алек­сандра Александровича Бакирова стала Москва, вернее, она стала местом его прописки, а домом был весь Советский Союз, особенно те края, где хранились запасы нефти и газа.
Он стал талантливым учеником академика Губкина, последовательным продолжателем исследо­ваний. Невозможно перечислить даже одни названия его фундаментальных трудов: «Нефтегазонос­ные области Северной и Южной Америки», «Нефтегазоносные области Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии». Он подготовил более 230 публикаций, 12 монографий, 11 учебников и учебных пособий. Он не раз выезжал на международные геологические конгрессы. По его инициативе вместе с профессором В. Н. Виноградовым был создан на Северном Кавказе крупный учебно-методический и исследовательский центр с лабораториями и специализированными аудиториями. cartinka
Более 30 лет А. А. Бакиров посвятил педагогической деятельности в высшей школе. Он воз­главлял кафедру, где готовились кадры инженеров-геологов. Был членом президиума и председателем секции поисков и разведки недр нефти и газа, Методсовета по высшему геологическому образованию, председателем межведомственного Совета по опорному бурению, членом экспертного Совета Госплана СССР Все звания и регалии не останавливали его, если предстояли поисковые экспедиции. К примеру, он участвовал в организации и проведении исследований для проектирования ГЭС на Волге, Москов­ского метрополитена. Его работа заставила признать приоритет советской геологической школы.
Человек с мировым именем, дважды удостоенный премии имени академика И. М. Губкина, А. А. Бакиров внёс большой вклад в увековечение научного наследия своего учителя. Он был одним из редакторов избранных сочинений Губкина, главным редактором трудов Губкинских чтений, науч­ным консультантом научно-популярного фильма о великом учёном. Много статей Бакиров написал о научной, педагогической, государственной и общественной деятельности того, кто, по существу, дал путёвку в жизнь ему, ставшему достойным своего учителя. Кто знает, как бы всё сложилось в его жизни, если бы он не скрыл свое имя и происхождение.

 

 

 

 

 


 

Троицкое Сокровище


ПРИХОД ТАТАР
Троицк расположен на перекрестке дорог, по которым из древнего Булгарского государства, а затем Казанского ханства, еще задолго до возникновения города пролегали пути послов, паломников и купцов в Среднюю Азию, Китай, Индию, Аравию.

После завоевания в 1552 г. Иваном Грозным Казанской крепости и распада Казанского ханства, многие жители покидали свои дома и уходили в леса, в Сибирь, за Уральские горы. Так постепенно казанские татары расселялись на территории Южного Урала. Оседали они и в Троицке.

По свидетельству известного историка Шигабуддина Марджани, в Троицке было много знаменитых среди российских мусульман ученых и богословов. Местное мусульманское духовенство играло большую роль в духовном и нравственном воспитании народа.

Дореволюционный Троицк был небольшим городом, но всё же в нем было образовано 7 мусульманских общин и построено 7 мечетей. К сожалению, в настоящее время из них остались только две. Об одной из самых загадочных и пойдет речь.

ВЫЖИВШАЯ СВЯТЫНЯ

Много лет все считали, что Шестую мечеть Троицка построили в 1912 г. Но в последние годы некоторые исследователи озвучивают 1896(7)год, как дату ее создания. И до сих пор в этом вопросе нет единого мнения. Расположена мечеть на ул. Ленина, 117 (ранее — Базарной, а потом им. Льва Толстого). Во дворе — одноэтажное здание медресе, а на углу — магазин. Ее звали в народе мечетью Гатауллы-муллы — по имени первого имама. В 1923 г. имамом стал Кадыр Расулев, прослуживший здесь 5 лет. Почувствовав политические изменения и отношение власти к религии, он добровольно отказался от сана имама и с семьей уехал в Казань.

С 1937 г. мечеть не действовала. В то время она была самой крупной мечетью Урала и Западной Сибири. Это уникальное культовое сооружение, играющее огромную роль в формировании панорамы города, в течение многих лет использовалось не по назначению. Там располагались различные организации, связанные с автомобильным транспортом. Здание находилось, к сожалению, в полуразрушенном состоянии.
Лишь спустя 70 лет, в сентябре 2009 г. в день великого праздника Ураза Байрам, открылись двери выжившей Святыни, и был совершен первый намаз! Но сколько работы предшествовало этому!
В 1977 г. челябинский облисполком признал мечеть Гатауллы-муллы «памятником архитектуры регионального значения». Однако только в феврале 2002 г. началась реставрация и восстановление. Ремонтные работы шли на средства областного бюджета, городской администрации, а также коллективов предприятий города, бескорыстной помощи троичан и их пожертвований. Только на благотворительность одного троицкого предпринимателя был полностью отреставрирован минарет. Уже были проведены масштабные внутренние строительные работы, а косметический ремонт спешили завершить к празднику Ураза. С раннего утра и до поздней ночи белили, красили, приводили мечеть в порядок не покладая рук ее служители и добровольцы. Но до сих пор из-за большого долга, в 220 тыс. р., не завершены внешние строительные работы. Необходимо срочно провести электричество и отопление. В декабре на Курбан Байрам на праздничном намазе многие замерзли в неотапливаемом помещении.

Уже лет 5 мечеть живет только на пожертвования, садаха, на милостыню прихожан. Городская администрация всегда доброжелательно относится к деятельности мечети, помогает решать организационные вопросы. Но вот финансовые...

КЛАД

Накануне священного месяца Рамадан, в августе 2009 г. в этой мечети был найден клад! Его обнаружил мусульманский паломник Фарид Файзуллин из города Пугачева (Саратовская обл.). Он пешком преодолел сотни километров, чтобы поклониться могиле Великого Шейха Зайнуллы Расулева, похороненного на троицком мусульманском кладбище. В мечеть он пришел помолиться и остался ненадолго, чтобы помочь строителям в реставрации. Очищая лестницу от мусора, Фарид случайно обнаружил за ней сверток.

— Я шел по лестнице и решил проверить, есть ли за ней мусор. Почувствовал, что там далеко под грязью что-то лежит. Когда достал, подумал, что старинные писания кто-то спрятал, чтоб власти не сожгли. Развернул, а там пачки царских денег! — рассказывает Фарид.

Кому именно мог принадлежать огромный, по меркам того времени, капитал, сегодня сказать невозможно. Кроме бумажных купюр в свертке не нашли ничего, что могло бы указать на владельца.

— Как мы предполагаем, — говорит имам-Хаттаб мечети Лут Ибрагимов, — это произошло в 30-е годы прошлого века, когда начались репрессии. Хозяин денег не пытался спрятать их основательно. Скорее всего, один из состоятельных верующих решил спрятать сбережения на несколько дней, переждать обыск и вернуться за деньгами. В небольшом проеме между стеной и лестницей, ведущей на минарет, явно заглядываться никто не будет. Кто это был — наверное, так и останется загадкой. Ясно одно — это не сбережения мечети. Подобной суммой могли располагать лишь купцы. Именно их в 30-е годы так активно и раскулачивала советская власть.

Судьбу находки решали в городской администрации, потом ее направили в Министерство культуры Челябинской области, откуда решение до сих пор не вынесено.

XXI ВЕК

Сегодня мечеть держится благодаря энергичным и небезразличным к ее судьбе гражданам. Служители святыни — это около 25 активных прихожан.

Как отмечает управляющий делами мечети Ильгизар Хасанов, сейчас стало ходить больше людей. Так, на Ураза Байрам собралось около 700 человек, а на Курбан — 450. И в обычные дни горожане не забывают мечеть: приходят провести обряды имянаречения, никаха, просят читать молитвы за тех, кто служит, за здоровье, за благополучие.

На общественных началах в мечети служат 14 человек, в основном пожилого возраста. Благодаря им двери этого «храма души» всегда открыты.

Каждый год в июне при мечети открывается детский лагерь, где малышей бесплатно кормят, обучают основам ислама и арабскому языку. Для более взрослых прихожан такие занятия ведутся в течение всего года по выходным. Среди них, как правило, пожилые женщины, а молодежь, к сожалению, не ходит.

Как говорит Ильгизар Адыгамович, раньше порядок всегда держался на государственном страхе и на внутренней вере. Дисциплина и внутренний стержень держались на родительском воспитании, на нравственных основах, заложенных в медресе. Отсюда — уважение и почитание старших, соблюдение традиций.

И сейчас идет духовное возрождение троицких мусульман. Люди снова стали тянуться к «храму души», к этой выжившей святыне. Она вместе с людьми перенесла все тяготы жизни, выстояла, и продолжает возвышать души верующих.

Амелия ПРЫТКОВА

Обновлено 18.11.2011 10:57
 
Новое на сайте
  1. Портсити - новый сайт о городе. Справочник о Транспорте.
  2. 3D карта Троицка
Запись на прием врачу

Актуальное видео


Праздники

Праздники сегодня