15 | 12 | 2017
Крылов Иван Андреевич
Автор: Administrator   
19.10.2010 05:00
Индекс материала
Крылов Иван Андреевич
1787 или 1788
Литературная история басен
Все страницы

Крылов Иван Андреевич
(1769-1844)

В числе Троичан, всенародно известных и почитаемых из поколения в поколение, первое по праву место принадлежит великому русскому баснописцу Ивану Андреевичу Крылову.

Крылов, Иван Андреевич — знаменитый русский баснописец, родился 13 (по старому стилю 2) февраля 1769 г., по преданию — в Москве, но это может быть и не так, в подтверждение такого вывода приведу строки из серьезной научной статьи опубликованной в журнале Академии наук (СССР) "Русская литература", где говорится: "Как показано выше, в 1767-1769 годах А. П. Крылов находился в Троицкой крепости, и сейчас есть основание считать местом рождения И. А. Крылова именно г. Троицк Оренбургской губернии" (ныне Челябинской области).

Умер 9 ноября 1844 г. в Петербурге. Раннее детство Крылова прошло в Оренбурге, где служил в то время отец его, Андрей Прохорович, имеющий некоторое право на известность в истории. Из указа об отставке, выданного ему при выходе его из военной службы в 1775 г., мы узнаем, что он происходил из обер-офицерских детей, умел читать и писать, но «наукам не учился»; службу начал в 1751 г. в оренбургском драгунском полку. В 1772 г. он, уже в чине капитана, участвовал, под командой генерала Фреймана, в усмирении бунта яицких казаков, а два года спустя, вместе с полковником Симоновым, руководил доблестной защитой Яицкого городка от пугачевских шаек. Отставка, взятая им «по расстроенному здоровью», сопровождалась тщетными хлопотами о повышении в чине, несмотря на хвалебный отзыв начальника «секретной комиссии о бунте», П. С. Потемкина. В том же году Крылов переселился в Тверь, где поступил вскоре на гражданскую службу и умер 17 марта 1778 г. в чине коллежского асессора, занимая должность второго председателя губернского магистрата.

Смерть А. П. Крылова оставила вдову его, Марью Алексеевну, и двух сыновей, Ивана и Льва, в необеспеченном положении, отголоском которого является черновая прошения его вдовы на Высочайшее Имя, случайно сохранившаяся в бумагах И. А. Крылова, перешедших после его смерти к родственникам его крестницы Савельевой — что же касается самого прошения, то не известно, было ли оно подано. Этот документ имеет также то значение, что позволяет с точностью установить год рождения баснописца, именно 1769, а не 1768, который до сих пор еще приводится во всех его биографиях и который принят был также за основание при праздновании его столетнего юбилея. Прошение писано вскоре после смерти А. П. Крылова («муж мой сего году, марта 17, окончивший жизнь»), а упоминая о сыновьях, M. A. Крылова пишет: «одному десятый, другому второй год»; напомним, что днем рождения И. A. Крылова было 2 февраля; год же смерти Крылова-отца (1778) установлен точно: во-первых, M. A. Крылова в том же прошении говорит, что, начав службу в 1751 г., он прослужил 27 лет, во-вторых, имя А. П. Крылова исчезает из Месяцесловов именно с 1779 г.; будущему баснописцу вскоре после 17 марта 1778 г. мог идти 10-й год лишь в том случае, если он родился в 1769 г. Это определение возраста И. А. Крылова, сделанное его матерью, совершенно совпадает с тем, которое встречаем позднее в письме младшего брата к старшему от 6 января 1823 г.: «тебе, голубчик-тятенька, пишет он, 54 скоро минет». Это приводит нас к тому же 1769 г. Ошибочная дата 1768 года, явившаяся в самом раннем биографическом очерке Крылова (в «Опыте краткой истории русской литературы» Н. Греча, 1822 г.) и не опровергнутая самим баснописцем — вследствие ли крайнего равнодушия к тому, что писалось о его жизни, вследствие ли того, что под старость он плохо помнил свое детство (то и другое не подлежит сомнению) — должна быть раз навсегда оставлена.

При переселении семьи Крыловых в Тверь в 1775 г. там имелось только одно учебное заведение — духовная семинария; в следующем году возникла «школа для купеческих и мещанских детей» и только в 1779 г. — «дворянское училище»; в это время Крылов уже лишился отца и мать не имела никакой возможности доставить ему школьное обучение. Первые биографы Крылова (г-жа Карльгоф, Лобанов и Плетнев) характеризуют нам ее со слов сына как женщину энергичную, горячо любящую сыновей и умную от природы, хотя необразованную, даже будто бы (по Лобанову) неграмотную. Нам рассказывают про «сундук с книгами», доставшийся Крылову от отца, про французские переводы сына, которые мать проверяла, руководствуясь только ходом мысли, про француза, гувернера губернаторских детей (губернатором в то время был Тутолмин), научившего Крылова читать по-французски, про дом Н. П. Львова, где он был радушно принимаем и мог также кое-чему научиться и пр. Эти подробности лишены, однако, достоверности. Несомненно то, что в эти отроческие годы будущий писатель окружен был условиями неблагоприятными для образования и что только счастливым случайностям да необыкновенной природной его даровитости следует приписать то развитие и некоторые познания, напрель в том же французском языке, которые он вскоре обнаружил. Возможно, что уже в Твери положено было, должно быть, также урывками, — начало его музыкального образования: известно, что уже молодым человеком Крылов хорошо играл на скрипке. По преданию, мальчик-Крылов любил посещать народные сборища, прислушиваться к говору народа и присматриваться к его нравам. Будущему поэту пришлось очень рано знакомиться с тяжелой стороной жизни и думать о зарабатывании денег. Еще при жизни отца (с 1777 г.) он числился подканцеляристом в Калязинском нижнем земском суде, где, по догадке Л. Н. Майкова, служба его могла бить «чисто номинальной», подобно тем ранним записям в полки, которыми пользовались сыновья дворян. Но тотчас после смерти отца, в июне 1778 г., Крылов, обозначенный в бумагах «пятнадцатилетним», переведен тем же чином в тверской губернский магистрат, где служил его отец; с этих пор могла начаться для него настоящая служба, хотя нет никакой возможности определить, получал ли он тогда какое-нибудь жалованье. Документы, разысканные (в 1846 г.) в архиве тверского губернского правления, проливают некоторый свет на эти темные годы. Из них мы узнаем следующее: в июле 1782 г. подканцелярист Крылов уволен в 29-дневный отпуск в Петербург; в апреле следующего года магистрат хватился все еще отсутствующего Крылова и послал пристава к нему на квартиру, где последний нашел одну только «бабку его»; от нее он узнал, что Крылов «зимним временем» выехал в Петербург; результат поисков сообщен магистратом наместническому правлению, которое в июле пишет в петербургское губернское правление, прося «сыскать проживающего за сроком» подканцеляриста и «прислать за присмотром». Но пока шла эта переписка, в августе явился сам Крылов и вслед за тем по собственному желанию уволен от службы в магистрате (23 августа 1783 г.), причем награжден чином канцеляриста. За все время его отсутствия «дел за ним не числилось»; о жалованье ничего не упоминается.

Поездка в столицу не пропала даром: несколько дней спустя, вся семья переселяется в Петербург, где Крылов уже в сентябре 1783 г. поступает на службу в казенную палату «приказным служителем». М. А. Крылова все еще надеялась выхлопотать пенсию, но надежда ее не оправдалась. О службе Крылова в казенной палате мы знаем следующее: уже в ноябре того же года он произведен в провинциальные секретари; первоначальное вознаграждение его не известно; но в конце 1786 г., выходя оттуда, он получал уже от 20 руб. 60 коп. до 30 руб. в треть (почему-то трети, то с оклада в 80, то с оклада в 90 руб.). Однако этим, по-видимому, не ограничивалось вознаграждение; в окончательном итоге за год ему приходилось дополучить из какой-то «остаточной суммы от канцелярских служителей и расхода» еще целых 182 руб. 82 коп. Дополнительное вознаграждение, таким образом, значительно превышало самый «оклад». Судя по этому материальное положение семьи Крыловых вскоре после переселения в столицу представляется в сравнительно благоприятном виде; тем непонятнее для нас его ранний уход (в декабре 1786 г.) из казенной палаты в чистую отставку. Единственным вероятным мотивом поступка представляется намерение сосредочить свои силы на литературе и театре. Первая попытка на поприще литературы сделана была Крыловым, вероятно, в первый же год жизни в Петербурге: он продал книгопродавцу-издателю Брейткопфу рукопись «Кофейницы» за 60 руб., которые предпочел получить французскими книгами, выбрав сочинения Расина, Мольера и Буало. Время написания этого раннего произведения не поддается совершенно точному определению; по мнению Плетнева, оно было написано еще в Твери, по Лобанову, — уже в Петербурге «16-тилетним» Крыловым, как гласит надпись, сделанная им на подаренной ему Крыловым рукописи. Последнее вероятнее (кроме обозначенного возраста), так как то знакомство с условиями сцены, которое уже проглядывает в этой полудетской вещи, трудно предположить в человеке, не видавшем театра, которого в Твори в то время не было. Сюжет пьесы заимствован из рассказа, помещенного в «Живописце» Новикова, о помещице, по наговору кофегадательницы несправедливо наказавшей дворового. У Крылова также идет речь о пропаже ложек, разыскиваемых при помощи гадания на кофейной гуще; стакнувшись с похитителем-приказчиком, гадалка указывает на молодого парня Петра, у которого приказчик хочет отбить невесту. Имея в виду комическое сочинение, молодой автор изменил развязку: под пером сатирика жертва несправедливости впадает в преступление, — у Крылова обман разоблачается, и Петр женится на Анюте. Но различие этим не ограничивается: новиковская Скупягина превратилась в г-жу Новомодову, особу легкомысленных нравов и иностранного воспитания, которое не мешает ей быть жадной и деспотичной помещицей; таким образом, прибавлена лишняя сатирическая черта. Пьеса написана приемами тогдашних «комических опер»; стихи, назначенные для пения, чередуются с прозой. Весьма правдоподобно, что юный автор видел на сцене «Мельника» Аблесимова, может быть, уже в первый свой приезд в столицу, где в то именно время пьеса давалась часто на частном театре Книппера.

Недостатки «Кофейницы» слишком явны; кроме неловкости языка я нескладицы некоторых стихов, неискусно выдержаны характеры и оттого не вполне правдоподобна самая развязка: злая и жадная барыня превращается в добрую и щедрую, а находчивый плут-приказчик слишком легко теряется. Но это молодое произведение имеет и свои достоинства; в нем есть веселость, занимательность и теплота отношения к известным лицам, сообщающаяся и читателю; есть, наконец, сильные, живые выражения народного пошиба, удачно примененные пословицы и т. п., позволяющие предчувствовать язык будущих басентябрь Литературная судьба «Кофейницы» следующая: покупая ее, Брейткопф взялся написать к ней музыку; но по неизвестным причинам пьеса не была даже им напечатана; много лет спустя, когда прежний издатель сделался сослуживцем Крылова по Императорской Публичной Библиотеке, он возвратил ему рукопись «Кофейницы», которую, как утверждает в своей биографии Плетнев, у него «выпросил» впоследствии Гнедич и завещал после смерти вместе со своей библиотекой полтавской гимназии, где он воспитывался; вероятно, она и теперь там находится. Когда в 1847 г. выходило первое «Полное собрание сочинений» Крылова, «Кофейница» не была включена в него, как «недостойная печати по мнению самого автора», и только в 1869 г. в юбилейном сборнике Академии Наук в память Крылова она увидела свет, причем была напечатана с другой рукописи, которую Крылов подарил своему сослуживцу и будущему биографу M. E. Лобанову, а сын последнего принес в дар Императорской Публичной Библиотеке. Рукопись эта не была окончательно поправлена, чем и объясняются неисправности печатного текста пьесы, умноженные еще небрежностью переписчика. Многочисленные поправки, которые напрашиваются сами собой (они сделаны А. И. Кирпичниковым) позволяют восстановить первое произведение знаменитого писателя в более благоприятном виде.

Вероятно, изучение французских классиков, полученных от Брейткопфа, натолкнуло Крылова на мысль написать трагедию. В 1785 г. им была написана «Клеопатра», которая не была напечатана и до нас не дошла. Известно, что молодой автор читал ее И. А. Дмитревскому; оценка знаменитого актера, бывшего, как известно, тонким критиком, была, должно быть, неблагоприятна. Однако, год спустя, Крылов выступает с новой трагической пьесой — «Филомелой», действие которой происходит во Фракии. Пьеса крайне слаба, лишена движения, написана напыщенным и неуклюжим языком; самые имена действующих лиц (Прогнея, Херес) звучат дико; герой пьесы — «злодей», в котором нетрудно узнать копию Дмитрия Самозванца Сумарокова; встречается даже неискусная перефразировка удачного монолога сумароковского героя, равно как и известных заключительных слов его перед смертью. По догадке Плетнева, эта пьеса также была прочтена Дмитревскому, с которым Крылов поддерживает в последующие годы оживленные сношения; она была напечатана 7 лет спустя в «Российском Театре», но никогда не увидела сцены.

Неуспех трагических попыток должен был навести Крылова на мысль вернуться к комическому роду и опять имея в виду сцену. В том же 1786 г. им написаны две комедии: «Бешеная семья» и «Сочинитель в прихожей», из которых первая была вскоре поставлена на сцене. Несмотря на большую, чем прежде, опытность в сценических приемах, обе пьесы не выдерживают сравнения с «Кофейницей»: выведенные в них образы грубо карикатурны, неприятно чувствуется сухое, как бы злорадное отношение автора к изображаемым уродствам. Может быть, борьба за существование, переживаемая автором в эти годы, и низменная служебная среда, в которой все еще ему приходилось вращаться, оказали свое невыгодное влияние. Сюжет «Бешеной семьи» — кокетство, которым поголовно заражены все женские члены семьи некоего Сумбура: его дочь, жена (Ужима) и даже бабушка (Горбура); стихи, весьма неуклюжие, перемешаны с прозой. Предмет общего увлечения, офицер Постан, достается более скромной Прияте; сценическую путаницу производит хитрый денщик Проныр, — Вторая пьеса, выигрывая от отсутствия стихов, страдает теми же недостатками; тяжелое впечатление производит унижающийся писатель; есть черта несколько циничного реализма в лице двусмысленной г-жи Новомодовой, ведущей книгу своим любовникам и часам их приема. Несовершенства обеих пьес, сами по себе понятные в 17-летнем авторе, подчеркиваются для нас и более бросаются нам в глаза по сравнению с тем художественным реализмом и тонким чувством комического, которые слились для нас с литературным образом Крылова. Но для истинного комизма у него не могло быть в то время ни достаточно вкуса, ни достаточной глубины чувства; а образцов художественного реализма не представляла тогдашняя литература, если не считать «Недоросля», явившегося всего за 4 года раньше и бывшего, конечно, явлением исключительным, сразу оцененным немногими.



Обновлено 19.10.2010 14:46
 
Запись на прием врачу

Актуальное видео


Праздники

Праздники сегодня